Как Сеул обеспечил себе доступ к критическим минералам Центральной Азии

В Сеуле 16 сентября прошел первый саммит «Центральная Азия — Южная Корея». В нем участвовали шесть президентов: Ли Чжэ Мен (Республика Корея), Касым-Жомарт Токаев (Казахстан), Садыр Жапаров (Киргизия), Эмомали Рахмон (Таджикистан), Сердар Бердымухамедов (Туркменистан) и Шавкат Мирзиеев (Узбекистан). Форум прошел в формате «ЦА+1» (C5+1), который действует с начала 2000-х годов: пять стран региона совместно выстраивают отношения с третьими странами и организациями. Помимо Южной Кореи, такая формула работает еще с девятью партнерами — Россией, Японией, Евросоюзом, Индией, США, Китаем, Италией, Германией и Советом сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ). Во всех случаях формат вышел на уровень саммитов.

С Южной Кореей Центральная Азия консолидированно выстраивала отношения почти 20 лет. В 2007 году южнокорейский МИД инициировал многосторонний Форум сотрудничества, который проходил ежегодно преимущественно на уровне заместителей министров иностранных дел. В 2017 году в Сеуле был создан постоянный секретариат форума, а в 2019-м форум впервые прошел на уровне министров иностранных дел — в Астане, которая тогда называлась Нур-Султаном. Применительно к Южной Корее сотрудничество «ЦА+1» можно обозначить формулой «технологии в обмен на ресурсы». Это соответствует подходу Сеула, отраженному в комплексной стратегии в отношении региона K-Silk Road: Центральная Азия предоставляет ресурсы, новые рынки, географическую связанность и потенциал роста, а Южная Корея — технологии, капитал и промышленную экспертизу.

Ключевые темы взаимного интереса — критические минеральные ресурсы, которыми богата Центральная Азия (Южная Корея как страна с их дефицитом стремится расширить и диверсифицировать поставки); инвестиции и промышленность (в первую очередь создание в регионе совместных производств); энергетика; водные ресурсы, дефицит которых тормозит развитие региона; цифровизация и искусственный интеллект (ИИ); транспорт и Средний коридор (Транскаспийский международный транспортный маршрут — ТМТМ, связывающий Китай с Европой через Казахстан, акваторию Каспийского моря, Азербайджан, Грузию и Турцию в обход России).

«Если раньше повестка сотрудничества носила достаточно широкий характер, то сейчас заметна ее конкретизация. Среди заявленных направлений — критические минералы и устойчивость энергетических цепочек поставок, искусственный интеллект и цифровые технологии, перспективные отрасли экономики, а также вопросы безопасности. Думаю, Корея пытается задать конкретное направление и планы на ближайшие годы», — отметила в разговоре с РБК научный сотрудник лаборатории современных стран Центральной Азии и Кавказа Института востоковедения РАН, преподаватель МГИМО Дарья Сапрынская.

Центральноазиатские республики заинтересованы не просто в доступе к высокотехнологичной продукции, но в трансфере технологий в области машиностроения, микроэлектроники и в дальнейшей локализации производства на своей территории, говорит старший лаборант-исследователь сектора Центральной Азии ИМЭМО РАН Максим Соболев. «Они видят в этом способ преодолеть текущие несовершенства в структуре своих экономик, уровне человеческого капитала и воспринимают это как способ борьбы с распространением исламского радикализма», — пояснил РБК эксперт. Кроме того, у Южной Кореи есть эффективные технологии использования ограниченных водных ресурсов. «Это крайне привлекательно для стран Центральной Азии, в которых порядка 50% забираемой для орошения воды теряется по причине неэффективного использования и износа инфраструктуры», — обращает внимание Соболев.

Президенты центральноазиатских республик прибыли в Сеул еще до начала саммита, чтобы провести с руководством Южной Кореи встречи в двустороннем формате. Всего в эти дни было подписано более 70 двусторонних меморандумов о взаимопонимании, которые касаются энергетики, горнодобывающей промышленности, инфраструктуры, технологий и инвестиций. Ли Чжэ Мен, выступая после саммита на бизнес-форуме, заявил, что Сеул намерен расширять сотрудничество с Центральной Азией — выйти за пределы импорта ресурсов и углубить промышленное партнерство. Для этого Южная Корея будет создавать в регионе центры по работе с редкими металлами — они должны помогать в совместных исследованиях и подготовке кадров.

По итогам саммита была принята Сеульская декларация. К вечеру 16 сентября документ опубликован не был, о его содержании известно по корейским и центральноазиатским СМИ. Исходя из них, лидеры договорились о следующем.

Проводить саммиты «Центральная Азия — Южная Корея» каждые два года. Следующий саммит пройдет в Казахстане в 2028 году.
Создать консультативный механизм на уровне министров промышленности. Его задача — координировать промышленное сотрудничество и развитие устойчивых цепочек поставок.
Развивать полные производственные цепочки в области критических минералов (от разведки и добычи до переработки и конечного производства). К этому пункту относится и создание центров по редким металлам.
Создавать производственные цепочки с использованием природных ресурсов Центральной Азии и технологий Южной Кореи.
Расширять сотрудничество в энергетике, цифровизации и технологиях в целом.
Расширять торгово-инвестиционное сотрудничество, улучшая условия для бизнеса.

В настоящее время Южная Корея наиболее активно сотрудничает с Узбекистаном и Казахстаном, где проживает большая диаспора этнических корейцев (172 тыс. и 120 тыс. человек соответственно). «Хороший пример наиболее глубокого сотрудничества — Узбекистан. Помимо значительного объема корейских инвестиций, в стране работают четыре филиала ведущих корейских университетов. Это показывает, что отношения уже выходят за рамки исключительно торговли и охватывают подготовку кадров и передачу компетенций, — говорит Сапрынская. — Другой ключевой партнер — Казахстан. Его значение для Кореи во многом связано с ресурсным потенциалом. Казахстан и другие государства региона представляют интерес как потенциальные источники урана, редких и редкоземельных металлов, лития и другого критического сырья».

В целом природные ресурсы и устойчивость цепочек поставок сейчас приобретают особое значение для Сеула и республик ЦА. «Интересы сторон достаточно прагматичны и хорошо дополняют друг друга, — подытоживает Сапрынская. — Корейская экономика сильно зависит от импорта сырья и устойчивости глобальных производственных цепочек. Значительную часть необходимых ресурсов Корея сегодня получает от своих ближайших соседей и других традиционных поставщиков. Поэтому в случае изменения расстановки сил и условий торговли в регионе страны Центральной Азии могут приобретать для Сеула дополнительное значение как альтернативный источник сырья».