Разгон на биотопливе: как отходы становятся драйвером экономики

Мировое потребление жидкого биотоплива в 2025 году превысило 210 млн тонн — около 6% мирового потребления моторного топлива. Объем мирового рынка биотоплива, по оценке Global Market Insights, превысил $160,5 млрд, ожидаемый среднегодовой темп роста в 2026–2035 годах — 10,3%. МЭА в отчете Renewables 2025 закладывает базовый сценарий спроса на моторное биотопливо порядка 240 млрд литров к 2030 году, ускоренный — свыше 310 млрд литров.

Развитие отрасли подталкивают два фактора. Первый — национальные мандаты по обязательной доле биокомпонента в топливе. Индонезия с июля 2026 года перешла от мандата B40 к B50 (50% пальмового биодизеля в дизеле) — крупнейший в мире биодизельный мандат в абсолютных объемах, часть стратегии президента Прабово Субианто по укреплению энергонезависимости. ЕС через директивы RED II и III, регламенты ReFuelEU Aviation и FuelEU Maritime задает растущие цели по доле возобновляемых видов топлива на транспорте. Второй фактор — обязательные международные нормы углеродного регулирования в авиации. CORSIA предусматривает использование сертифицированного устойчивого авиационного топлива (SAF). ИКАО в рамках цели по чистому нулю выбросов к 2050 году указывает, что SAF даст наибольший вклад в сокращение выбросов CO₂ международной авиации.

К этим факторам добавляется волатильность глобального нефтяного рынка, которая бьет по странам без собственных углеводородных ресурсов и подталкивает их к диверсификации энергобаланса. Государства с развитым агросектором рассматривают биотопливо как инструмент такой диверсификации. Сырьевую базу формируют сельскохозяйственные и связанные с ними отходы, становящиеся ценным ресурсом. У России сильная стартовая позиция: огромный объем генерации биомассы, налаженные логистические маршруты и близость к ключевым рынкам сбыта. Вопрос — удастся ли конвертировать эти преимущества в реальное производство прежде, чем это сделают конкуренты.

Для России биотопливо пока не приоритет из-за низкой себестоимости углеводородного топлива на внутреннем рынке. Этот же фактор формирует конкурентное преимущество России на внешних рынках биотоплива, себестоимость которого зависит от цен на традиционное горючее. Но та же конъюнктура снижает стимул к переходу. Ситуация меняется: принятая в октябре Стратегия развития биоэкономики предусматривает поэтапное увеличение доли биотоплива, в том числе авиационного, в отраслевом балансе. Биотопливо потребуется отечественным компаниям для соответствия CORSIA (авиация) и MARPOL (судоходство). По неофициальным прогнозам отрасли, спрос российских компаний составит порядка 2,5 млн тонн к 2030 году с ростом свыше 8 млн тонн к 2040 году.

Сегодня в России действует один проект полного цикла по производству биотоплива. «Газпром нефть» с 2023 года производит биосудовое топливо, снижающее выбросы парниковых газов при морских перевозках. Партнеры проекта — «Вкусно — и точка» (генератор масложировых отходов) и «Эковей» (сборщик и переработчик отходов, производитель биокомпонента). Выпущено 45 тыс. тонн такого топлива. В 2025 году «Газпром нефть» произвела тестовую партию устойчивого авиационного топлива (SAF) на основе переработанного фритюрного масла, успешно протестированную на стендовом реактивном двигателе.

Наиболее востребованный и рыночно готовый вид сырья в России — масложировые отходы, в первую очередь отработанное растительное масло (ОРМ), соответствующее международным стандартам устойчивости. Мировой рынок этого сырья демонстрирует структурный дисбаланс: глобальный дефицит ожидается с 2028–2029 годов. Для страны с развитой пищевой промышленностью и сетью общественного питания это окно возможностей, которое стоит использовать уже сейчас. При этом ОРМ — не единственный и не самый крупный источник биомассы. По данным МФТИ, сельское и лесное хозяйство генерируют 150–200 млн тонн отходов в год, из которых перерабатывается менее 30%. В России ежегодно образуется порядка 20 млн тонн пищевых отходов, до 90% отправляется на захоронение или сжигание.

Для масштабирования отрасли российским компаниям необходимы подтвержденный спрос на возобновляемое топливо и гарантированный доступ к сырью на долгосрочную перспективу. Без этого инвестиции в новые мощности не окупаются. Сохранить сырьевую базу внутри России и дать импульс собственной переработке поможет введение норм госрегулирования экспорта ОРМ по аналогии с практиками ряда стран: запрет экспорта либо гибкая экспортная пошлина до насыщения внутреннего рынка. Важно объединить усилия всех участников цепочки — от генераторов отходов (пищевая промышленность, HoReCa) до сборщиков, переработчиков и производителей конечной продукции. Рынок фрагментирован, что открывает перспективы консолидации для повышения ценовой конкурентоспособности внутренней переработки. В 2026 году в России стартовал нацпроект «Технологическое обеспечение биоэкономики», одно из ключевых направлений которого — рост производства продукции на основе переработки растительных и животных отходов. Меры поддержки, включая гранты и создание центров инженерных разработок на базе вузов и научных организаций, помогут игрокам развивать новые направления.

Будущее российской биотопливной промышленности определяется гарантией сырьевой безопасности. Прежде чем принимать инвестиционные решения о строительстве перерабатывающих мощностей, важно реалистично оценить доступность сырья, потенциал вовлечения биомассы в конкретном регионе и по конкретному виду — с учетом фактической стоимости логистики сбора и подготовки ОРМ, конкурирующих направлений использования и объемов, которые можно законтрактовать на годы вперед.