Американский адмирал напомнил о пределах военной мощи США

Военная мощь США не гарантирует достижения политических целей, а технологическое превосходство может создавать у американского руководства иллюзию контроля над ходом войны. К такому выводу приходит Foreign Affairs, анализируя кампании США во Вьетнаме, Афганистане и Ираке на фоне войны с Ираном.

Автор публикации — бывший глава Командования сил специальных операций США адмирал Уильям Макрейвен, участвовавший в кампаниях в Ираке и Афганистане. Он отмечает, что начавшаяся 28 февраля война с Ираном стала очередным примером переоценки возможностей США: цели Вашингтона менялись от смены режима и сдерживания ядерных амбиций Тегерана до обеспечения судоходства в Ормузском проливе. При этом администрация Дональда Трампа не заручилась поддержкой союзников перед началом ударов. Вера в способность военной силы решать сложные политические задачи стала проблемой американской стратегии «по меньшей мере со времен окончания Второй мировой войны», пишет Макрейвен. После победы в войне в Персидском заливе в 1991 году США переоценили значение технологического превосходства, а кампании в Афганистане и Ираке затягивались, их цели неоднократно менялись.

В Афганистане американская сторона допустила просчет, полагая, что успех ряда операций можно распространить на борьбу с повстанцами и контртеррористические задачи. В Ираке претензии на «моральное превосходство» США опирались в том числе на недостоверные разведданные и недостаточную международную поддержку. Риск повторения таких ошибок усиливают концентрация власти в руках президента, политизация военного руководства и новые технологии, включая искусственный интеллект, создающие иллюзию преодоления базовых принципов ведения войн. При этом исход войны по-прежнему зависит от географии, решимости противника, общественной поддержки и качества политического и военного руководства.

США и Израиль начали кампанию против Ирана 28 февраля 2026 года. Вашингтон называл целями уничтожение иранского ракетного потенциала и военной инфраструктуры и недопущение появления у Ирана ядерного оружия. Удары начались после возобновления в феврале переговоров по иранской ядерной программе при посредничестве Омана. Тегеран ответил ракетно-беспилотными атаками по Израилю, американским объектам и энергетической инфраструктуре стран Залива. Ключевым ограничением для Вашингтона стал Ормузский пролив: после начала операции Иран фактически закрыл его для большей части международного судоходства, в США рекордно выросли цены на дизель, что вызвало беспокойство республиканцев в преддверии промежуточных выборов в конгресс.

В июне США и Иран подписали Исламабадский меморандум о взаимопонимании, предусматривавший прекращение боевых действий и открытие пролива, однако перемирие оказалось недолгим — спустя несколько недель боевые действия возобновились. Даже после месяцев операции Трамп говорил, что США «почти полностью» контролируют пролив и что иранская экономика терпит «полный крах», но устойчивого открытия маршрута и завершения конфликта добиться не удалось. В октябре Трамп пригрозил «стереть» Иран, а глава МИД Исламской Республики Аббас Арагчи ответил, что Тегеран готов к продолжению противостояния: «Хотите снова испытать удачу? Милости просим. Но будьте осторожны: у нас тоже остались незавершенные дела».

Тем временем оружейные запасы США истощаются, а поддержка операции падает. Как писала Associated Press, из-за войны с Ираном США начали испытывать критическую нехватку боеприпасов — в частности, ракет для систем ПВО Patriot, в том числе в Европе. The New York Times сообщала о возросших опасениях союзников из-за истощения американского арсенала; Трамп опровергал нехватку боеприпасов. В середине августа NYT писала о растущих сомнениях стран Юго-Восточной Азии в готовности США сдерживать Китай на фоне отвлечения американских ресурсов на войну с Ираном. По словам конгрессмена Грегори Микса, второй президентский срок Трампа «стал колоссальным провалом для интересов США в азиатском регионе». Об ослаблении возможностей Пентагона проецировать силу в других регионах писало и Politico.

Недавний опрос Reuters/Ipsos показал, что деятельность Трампа одобряют около 31% опрошенных американцев — на 1 п.п. меньше, чем две недели назад, и это самый низкий показатель за оба его президентских срока. Reuters отмечал, что популярность республиканца упала после того, как в феврале он отдал приказ о нанесении военных ударов по Ирану.