Аллан Лихтман — РБК: «Против демократов работает огромный приток денег»

Аллан Лихтман — американский историк, заслуженный профессор Американского университета в Вашингтоне. Он известен системой прогнозирования президентских выборов «13 ключей к Белому дому», разработанной совместно с советским геофизиком Владимиром Кейлис-Бороком (1921–2013). Система опирается на оценку 13 факторов политической и экономической ситуации в стране, а не на опросы общественного мнения. С 1984 года Лихтман верно предсказал победителей десяти из 11 президентских выборов в США, включая победу Дональда Трампа в 2016 году; исключением стали выборы 2024 года, где он прогнозировал победу Камалы Харрис. Точность прогноза 2000 года остается предметом споров: Лихтман предсказал победу демократа Альберта Гора, получившего больше голосов избирателей, но уступившего Джорджу Бушу-младшему по числу голосов выборщиков.

Лихтман написал более десяти книг, среди них «Ключи к Белому дому» (The Keys to the White House), «Дело об импичменте» (The Case for Impeachment, 2017), «Консервативный в своей основе: новая история американского консерватизма» (Conservative at the Core: A New History of American Conservatism, 2025) и «Великие американские президенты: двенадцать человек, изменивших страну» (Great American Presidents: The Twelve Who Transformed the Nation, 2026). В последней книге он предлагает собственную систему оценки исторического наследия глав государства.

В интервью историк заявил, что вероятность возвращения демократами контроля над палатой представителей превышает 90%, а вероятность возвращения сената составляет две трети. С сенатом сложнее: демократам нужно победить на множестве выборов в глубоко «красных» штатах — таких как Техас и Огайо, а возможно, даже Канзас и Айова. Эти прогнозы основаны не на модели, как в случае с президентскими выборами, а на изучении истории промежуточных выборов и текущей ситуации. Со времен Гражданской войны лишь трижды партия, удерживающая Белый дом, побеждала на промежуточных выборах: в 1934 году, когда Франклин Рузвельт был на пике популярности, и в 1998 и 2002 годах, когда рейтинги одобрения Билла Клинтона и Джорджа Буша-младшего превышали 60%. Обычно при низком рейтинге одобрения, как у Дональда Трампа, партия, контролирующая Белый дом, теряет в среднем 40 мест в палате представителей и шесть мест в сенате. Промежуточные выборы — это референдум о доверии партии, контролирующей Белый дом, и прежде всего действующему президенту, поэтому кандидаты не могут дистанцироваться от президента своей же партии.

По общему опросу о выборах в конгресс демократы опережают республиканцев на 7–11 пунктов. Демократы вынуждают республиканцев защищать штаты, которые трудно было вообразить под угрозой: Техас, Айова, Канзас; Канзас не избирал демократа в сенат США с 1932 года, со времен администрации Герберта Гувера и Великой депрессии. Опросы об энтузиазме также показывают необычную картину: обычно республиканцы голосуют охотнее, но на этот раз из-за крайне низкого рейтинга одобрения Трампа больше энтузиазма проявляют демократы, желающие выразить неодобрение Трампу и его администрации. Вместе с тем против демократов работает вмешательство миллиардеров во главе с Илоном Маском, чье состояние больше, чем у большинства стран мира: Маск вложил в эти выборы сотни миллионов долларов, возможно, даже миллиард, и контролирует соцсеть X с 200 млн подписчиков. Другие миллиардеры также вкладывают ресурсы, стремясь сохранить крупные налоговые льготы и дерегуляцию. Такого масштаба фактора раньше не было, и он работает против тенденций в пользу демократов.

Лихтман утверждает, что исход выборов в конгресс, как и президентских, определяется прежде всего результатами правления партии, а не усилиями предвыборных стратегов. Впечатление о мощной «демократической волне» складывается из-за управления страной: люди недовольны тем, как управляют Трамп и его союзники-республиканцы в конгрессе. Это отражается в исторически низком рейтинге одобрения президента — где-то в районе 30–35%, — а также в том, что республиканцы уступают по всем ключевым вопросам: инфляция, экономика, демократия, образование и даже иммиграция, которая должна была стать их главным козырем, но жестокое и некомпетентное проведение иммиграционной кампании настроило общественность против них. Признав ошибку прогноза 2024 года, Лихтман переосмысливает свои «ключи» из-за беспрецедентных масштабов дезинформации. Пример: после отмены решения по делу «Роу против Уэйда» экзитполы показывали разрыв около 30 пунктов в пользу сторонников права на выбор, что должно было обеспечить Харрис легкую победу, но из-за дезинформации разрыв в ответах на вопрос, чью позицию по абортам люди поддерживают, составил 3 пункта — примерно одну десятую от реального разрыва. Дезинформация затрагивала и восприятие инфляции, безработицы и преступности иммигрантов. По мнению историка, это угрожает самой основе демократии, основанной на суверенитете народа, а не на суверенитете богатства.

Дезинформация влияет и на опросы, но Лихтман не стал бы полностью от них отказываться: он не опирается на отдельные опросы, а смотрит на усредненные данные, и совокупный рейтинг Трампа в районе 30–35%, возможно до 37%, опросы показывают довольно единодушно. На выборах 2025 года вне президентского цикла — губернаторских в Вирджинии и Нью-Джерси — демократы выступили намного лучше, чем показывали опросы, и то же произошло на дополнительных выборах 2025 и 2026 годов; обычно так бывает у республиканцев, но на этот раз это вполне могут быть демократы. Главное изменение в кампаниях последних десятилетий — деньги: на эту кампанию потрачены многие миллиарды долларов. Особенность соцсетей в том, что они подают информацию избирательно, подкрепляя убеждения, что способствует крайней поляризации общества. В книге «Великие американские президенты» Лихтман утверждает, что у США не было великого президента со времен Рональда Рейгана, то есть с 1980-х, и одна из причин — поляризация, мешающая даже самому умелому президенту объединить страну. Телевизионная реклама, расходы на которую достигли рекордных значений, способна переломить гонку лишь при минимальном разрыве; если бы не деньги миллиардеров, вопрос о полной победе демократов даже не стоял бы, но поскольку многие выборы могут решиться с минимальным перевесом, деньги вполне могут склонить их в сторону республиканцев.

Трампа Лихтман не считает политической аномалией: в книге «Консервативный в своей основе» он называет его кульминацией более чем столетней истории американского консерватизма, движения, развернувшегося после Первой мировой войны. Президенты 1920-х — Хардинг, Кулидж, Гувер — делали многое из того же, что делает Трамп: снижали налоги, сокращали регулирование, вели культурные войны. Трамп — кульминация консервативного движения, сосредоточенного на поддержке частного бизнеса, а не свободного предпринимательства, главные инструменты которого — тарифы, злейший враг свободного предпринимательства, и культурные войны вокруг узких тем — абортов, трансгендерности и гомосексуальности («движение ЛГБТ» признано экстремистским и запрещено в России). На выборах 2024 года Трамп получил 90% голосов тех, кто называет себя консерваторами, — рекорд, побивший показатель Рейгана. У любого движения есть три составляющие: идеология, рядовые сторонники и лицо; Трамп — это лицо, и что будет, когда движение лишится своего лица, — большой вопрос: Лихтман не уверен, что Джей Ди Вэнс или Марко Рубио смогут стать достойной заменой.

Лихтман крити