Насколько вероятно полноценное участие Европы в переговорах по Украине

В столице ОАЭ Абу-Даби 11 ноября завершились двухдневные переговоры между Россией, Украиной и США по урегулированию конфликта. В первый день встреча продлилась чуть более четырех часов, во второй — около двух. Предыдущий раунд в таком формате прошел в феврале 2026 года в Женеве, таким образом трехсторонние контакты возобновились после почти восьми месяцев перерыва.

Российскую делегацию возглавил помощник президента Владимир Мединский; в ее состав вошли начальник Главного управления Генштаба Игорь Костюков, заместитель министра иностранных дел Михаил Галузин, курирующий отношения со странами СНГ, а также новые лица — заместитель министра иностранных дел Сергей Рябков, отвечающий в том числе за контроль над вооружениями, и начальник службы оперативной информации и международных связей ФСБ Алексей Комков. В Абу-Даби прибыла экспертная группа высокопоставленных сотрудников Генштаба, МИДа и ФСБ. Состав делегации Украины остался прежним: руководитель Службы внешней разведки Рустем Умеров (глава делегации), замначальника Главного управления разведки Вадим Скибицкий, глава офиса президента Кирилл Буданов, его первый заместитель Сергей Кислица и глава фракции «Слуга народа» Давид Арахамия. От США участвовали спецпосланник президента Стив Уиткофф, Джаред Кушнер и глава Европейского командования ВС США, главком объединенных сил НАТО в Европе генерал Алексус Гринкевич.

На повестке стояло не только завершение конфликта, но и выстраивание новой архитектуры безопасности в Европе в целом. По словам Мединского, в Абу-Даби «эта тема была центральной»: стороны обменялись позициями, «где-то нашли взаимопонимание, где-то нет», и разговор будет продолжен. Он заявил, что конфликт на Украине показал неработоспособность действующей после Ялты и Потсдама системы безопасности в Европе, и сравнил ситуацию с болезнью всего организма. Деталей встреч глава российской делегации раскрывать не стал, сославшись на то, что они не обсуждаются до достижения окончательной договоренности, но анонсировал новый масштабный обмен пленными — примерно через две-три недели после согласования всех вопросов, как сообщил первый заместитель руководителя управления информации Генштаба Александр Зорин. Предыдущие раунды заканчивались без прорывов, но с договоренностями по обмену пленными; самый масштабный был согласован в июле 2025 года на третьей встрече в Стамбуле по формуле «1200 на 1200».

Украинская сторона также не раскрыла детали. Буданов заявил, что важен только результат, о котором объявят публично. Арахамия назвал динамику хорошей и допустил достижение решения до конца года, хотя нынешний раунд охарактеризовал как «один из самых сложных» из-за жестких установок российской стороны. Он выделил три результата контактов 10–11 ноября: согласование «одного из самых масштабных, если не самого масштабного» обмена пленными, возобновление трехстороннего формата с надеждой на подключение Европы и «большой прогресс» по другим вопросам. Кушнер анонсировал, что 12 ноября он и Уиткофф будут в Москве на встрече с президентом России Владимиром Путиным (это подтвердил помощник российского лидера Юрий Ушаков), после чего отправятся к президенту Украины Владимиру Зеленскому в Дублин. По его словам, одна из целей визита в Москву — выяснить возможность подключения европейских стран, чтобы формат стал многосторонним; представители Евросоюза, НАТО, Великобритании, Германии, Италии и Франции присутствовали в Абу-Даби, но в переговорах не участвовали. Кушнер сообщил о хорошем прогрессе по гарантиям безопасности Украины и назвал территориальный вопрос самым сложным, подчеркнув, что реализация постконфликтных договоренностей невозможна без соглашения по территориям. Он обозначил пять элементов будущей безопасности: постоянные консультации, надежные каналы связи в кризисах, прозрачность в военной сфере, взаимные меры по снижению рисков эскалации и устойчивую основу для долгосрочной европейской стабильности.

Мединский напомнил, что Москва неоднократно поднимала вопрос новой системы безопасности в Европе, сославшись на инициативы 2008 и 2021 годов. В 2008 году президент России Дмитрий Медведев предложил разработать Договор о европейской безопасности с закреплением принципа неделимости безопасности; в 2009 году проект был направлен странам региона, НАТО, Евросоюзу, ОДКБ, СНГ и ОБСЕ, но западные страны заявили, что существующих форматов достаточно. В декабре 2021 года Россия передала США и НАТО проекты двух договоров о гарантиях безопасности — об отказе НАТО от расширения на восток, ограничении военного присутствия на постсоветском пространстве, возвращении американского ядерного оружия из Европы и возврате альянса к границам 1997 года. В январе 2022 года диалог о гарантиях безопасности прошел в Женеве, Брюсселе и Вене и ни к чему не привел: США и НАТО отвергли требования России. Директор Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ Василий Кашин отметил, что конфликт во многом начался из-за различий по вопросам европейской безопасности, поэтому урегулирование обсуждается в комплексе с ними. Ведущий научный сотрудник МГИМО Николай Силаев обратил внимание, что тема общеевропейской безопасности не обсуждалась с Украиной с марта 2022 года, а с США за время конфликта — в принципе; позиция России по этой теме принципиально не изменилась, тогда как позиция американцев неизвестна.

В Абу-Даби присутствовали представители европейских стран и институтов: от Еврокомиссии — глава аппарата Урсулы фон дер Ляйен Бьорн Зайберт, от Евросовета — главный внешнеполитический советник Антониу Кошты Анна-Мария Бура, а также советники по нацбезопасности и дипломатические представители Британии, Германии, Италии и Франции; с ними американская и украинская делегации общались отдельно. Кремль не планировал контактов с европейцами в Абу-Даби, не исключая их участия в урегулировании в будущем: представитель Кремля Дмитрий Песков заявил, что заявления европейцев не свидетельствуют о желании внести вклад в мирный трек. Американские и украинские представители настаивают, что Европе необходимо определиться с единым переговорщиком: Кушнер назвал согласование единой кандидатуры большим достижением, чем уговорить Россию согласиться на их участие, а Зеленский заявил, что «40 человек не могут вести переговоры с Путиным». Кашин считает, что проблема упирается именно в отсутствие единого представителя: России нужно понимать, кто выступает от имени Европы, какой у него мандат, полномочия и повестка, а сейчас позиции разных европейских стран и фигур Еврокомиссии различаются.